Но тут в дело вновь вмешиваются церковники, и Пилат оказывается в двойственном положении. Римские законы того времени не подразумевали ответственности за отправление како-го-либо культа. «Не бунтуй и вовремя плати налоги, а там можешь веровать хоть в Тота, хоть в Сераписа». Недоразумение с титулом «Царя Иудейского» быстро прояснилось. По всем законам Иисус должен был быть отпущен, Однако первосвященники собрали толпу черни, которой хлебом не корми, дай пошуметь, особенно если каждому пообещали выдать по лепешке… И прокуратор оказался в сложном положении. С одной стороны, конечно, Иисус не нарушил никаких законов. С другой же — неприятие мер могло повлечь против него кляузы в адрес императора. А Тиберий… Прочтите Тацита, это был очень крутой и, наверное, самый безжалостный император первого столетия. Пытаясь найти компромисс, Пилат вспоминает об обычаях праздника Пасхи и предлагает отпустить одного из двух — Христа или разбойника Варавву. Но израильский народ, жаждя крови, беснуется и требует «Распни его!»

И Пилат, опасаясь вызвать народное возмущение, поддается требованиям первосвященников и повелевает подвергнуть ни в чем неповинного человека позорной казни на кресте вместе в двумя бандитами из шайки Вараввы, который благополучно скрылся.

Древние римляне не грешили изнеженностью, утонченность их натур не простиралась далее риторики и стихосложения, во всем остальном (и в отношении к крови) это были дети своего раннего железного века, они любили кровавые зрелища и изысканный разврат. Наверное, мировая история повернулась бы иначе, если бы Иисуса продали в гладиаторы, как поступали с бандитами, или заставили бы мести улицы или чистить канавы вместе с другими уголовниками. Но нет, ненависть первосвященников была уж слишком велика, Пилат не отважился открыто противостоять им.

И Иисус прошествовал через весь город Иерусалим, неся на себе тяжеленный крест, под плевки и глумление соотечественников, в сопровождении озлобленных и раздраженных римских солдат, которым, наверное, приходилось поминутно отгонять самых ретивых из толпы, прямо на гору Голгофу, где ему, чтобы долго не мучился, перебили предплечья и голени и прибили (по другим данным, привязали, что в общем-то было немногим милосерднее) запястья и ступни к кресту.